| |
Russian:
Не жалею, не
зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не
так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий!
ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!
Я теперь скупее
стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы
в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
|
|
|
| |
I don't pity, don't call, don't cry,
All will be gone, like haze from the white apple trees.
Seized by the gold of withering,
I will never be young again. My heart, touched by the chill within,
You will not beat as before,
And the cotton birches of the countryside
No more will lure me to gad about barefoot.
Wandering spirit! Less and less
Do you stir the flame of my lips.
Oh, gone, my freshness,
Stormy eyes, high water of feelings.
Now, I've become tame in my wishes,
Life of mine? Did you come in Dreams to me?
As if at an echo-filled early Spring hour
I rode by on a rose-colored stallion.
We all, we all decay in this world,
The copper flows quietly from the maple trees.
Let it be in centuries blessed,
That it happened to me to bloom and die.
-- Sergei Esenin, 1921
------------------------------------------------------------------
|
| |
| |
| |
|
|
|
